Доисторическая эпоха
Древнейшие из дошедших до нас памятников
старины свидетельствуют, что за 5000 лет до нас жили народы, обладавшие высокой
степенью культуры и ясным, определенно сложившимся взглядом
на искусство. Очевидно, что такая культура не явилась сразу, но имела огромный
подготовительный период времени, в течение которого крепла и созревала человеческая
мысль. Период этот, когда гений человека вел, в полном смысле слова, борьбу за
существование, добиваясь путем невероятного труда некоторой жизненной обеспеченности,
— период этот известен нам только по раскопкам, по тем остаткам, что мы находим
в курганах, на отмелях, в старых пещерах, в обвалах берегов.
Едва человек
обеспечил себя хотя немного, едва он мало-мальски чувствует себя безопасным —
взгляд его ищет красоты. Его поражают яркие цвета красок, — он
расписывает себе тело всевозможными колерами, натирает его жиром, обвешивает
нанизанными на шнурок ожерельями из ягод, фруктовых косточек, костей и корней,
даже просверливает себе кожу для закрепления украшений. Густые сети лиан учат
его плести себе койки для ночлега, и он плетет первобытный гамак, уравнивая стороны
и концы, заботясь о красоте и симметрии. Упругие ветви наталкивают его на мысль
о луке. Трением одного куска дерева о другой добывается искра. И, наряду с этими
необходимыми, необычайной важности открытиями, он заботится о пляске, ритмических
движениях, пучках красивых перьев на голове и тщательной росписи своей физиономии.
Мортилье,
Буржуа, Карл Рибейро.
Мы не знаем, когда «ударил
час умственного пробуждения человечества» и разум одержал победу над чувственностью.
Мы знаем только, что протекло бесконечное количество веков, в течение которых
родилось и умерло бесконечное количество людей, быть может, умных, богато одаренных,
красивых, обладавших колоссальными способностями, но о которых до нас не дошло
никакого намека, которые канули в вечность бесследно, как те облака, что носились
в то время над землей. Они, быть может, совершили свое: вложили свою лепту в сокровищницу
знаний и усовершенствований и пропали навсегда, уступив место новым поколениям.
В
иные условия были поставлены кочевые племена, которые, довольствуясь легкой переносной
палаткой, бродили со своими стадами с места на место.
Бесконечные равнины Дальнего Севера и Центральной Азии выработали совершенно своеобразную
расу людей, для которой кочеванье вошло в плоть и кровь, оседлая жизнь была в
тягость. Таковы самоеды, арабы-номады, пожалуй, даже цыгане. Патриархальный быт
кочующих пастушеских племен, описанный так живо в Библии, сохранился и до сих
пор во всей своей простоте. Несомненно, что задолго до патриархов, за многие тысячи
лет, кочевники точно так же бродили по равнинам, выискивая пастбища. Нынешние
бедуины — живые представители забытой пастушеской жизни — те же грозные библейские
воинственные измаильтяне.
Определение идеала, идеала чего бы то ни было,
выясняется только рядом практических выводов. Житейский
опыт стариков, переданный новому поколению, совершенствуется им и в свою очередь
передается позднейшим потомкам для дальнейшего совершенствования. С помощью такой
традиции (последовательной преемственности) идея идет вперед, прогрессирует, стремясь
подойти возможно ближе к истине, к идеалу. Ряд разнообразных фазисов, по которым
идет человечество, достигая данный идеал, называется историей. История может быть
политическая, если идеал ее — государственное благоустройство; история философии
— постепенное достижение идеала высшего самопознания; история искусства — прогрессивное
стремление к идеалу прекрасного и изящного. Проследить постепенный ход развития
этой идеи и есть задача предлагаемого сочинения.
Музыкальный
звук есть беспрерывный ряд воздушных колебаний одинаковой скорости. Прогрессивная
скорость колебаний звуков дает нам чисто математическое
отношение музыкальной шкалы. Эта математичность отношений и составляет ту
прелесть ритма, которая чарует нас в мелодии и гармонии. Тот закон цифр, который
поражает нас красой общего в архитектурном сооружении, давая ряд правильных математических
пропорций, — тот же закон составляет сущность музыки, и математичность звука изображается
нотными крючками, расположенными на известном расстоянии. В нашем слуховом аппарате,
назначенном для восприятия шума, есть органы, воспринимающие членораздельные звуки,
и развитие органов этих, конечно, прямо зависит не только от природы, но и от
степени практической подготовки. То же можно сказать и о глазе.